Наименование ОНН

Злая Баба

Язык наименования

rus

Сведения, относящиеся к наименованию

сказка

Современное место бытования ОНН

Пос. Новокумский Левокумского муниципального района Ставропольского края

 

Собиратель объекта нематериального культурного наследия:  

Л. А. Якоби

Ф.И.О. носителя традиции (информанта, исполнителя, руководителя коллектива): Аксинья Тимофеевна Пушечкина (участница ансамбля «Некрасовские казаки», сказительница)

 

Описание

Жил старик со старухой, детей у них не было, только вдвох жили. Жили бедно. Старик-то, когда был молодым, рыбалил, охотнищал. За всякое дело брался, а всё денег не мог зара­ботать. Старик был щеловек смирный, увежливый, обходительный. А жана его — старуха злая, дращливая. Как што ня так, она сей­щас же, што в руки возьмёт, тем и бьёт. Все рогащи1 поломала об него. Ну, он всё терпел. Уйдёт из дому, делом занимается. Вот жили они, жили, а под старость ста­рик меньше стал работать. Ну, старуха пуще прежнего его ругает:

  • Такой-сякой, сам сдохнешь от голода и меня за­моришь. Работу надо искать, а ты все дома сидишь.

Вот дед думал, думал и сделал силок. Ружьёх тогда не было, понятий о них не имели. Сделал он силок, по­шел с ним в лес. Поставил силок на дорожке, где звери разные ходят, а сам домонь пошел. Приходит домонь да гутарит:

  • Ну, старуха, завтра у нас будет мясо. Наварим, наедимся!..
  • Пымай снащала зверя, потом гутарь, бездельник. Я вот сейщас тебя рогащом перяпояшу.

Взяла рогащ и ну деда обхаживать. Наутро старик пошел на то место, где силок поста­вил. Приходит. Смотрит: в силок попался журавель, та­кой красивый да мудрый. Подходит старик до няво, вы­нул из силка, взял яво в руки, толькя хотел голову ему скрутить, а журавель гутарит:

  • Старик, не крути мне голову, я табе на время при­гожусь.

Дед не думал, што от журавля будет польза, толькя ему стало интересно, што журавель гутарит. Поглядел он на журавля да спрашивает:

  • А какая мне от тебя польза будет?

Журавель ему отвещает:

  • Вот тебе два пёрушка. Одно пяро пустое, другое нет. Возьми это пяро, потряси три раза и гутарь: «Пяро, пяро, дай мне покушать!» Пяро табе даст, што твоей душе угодно. А таперища бяри пёрушки да ступай своей до­рогой.

Старик взял два пёрушка, пошёл домонь. Шёл, шёл да захотел кушать. «Дай-ка, — думает он, — проверю, правду ли мне сказал журавель, а то принясу домонь, скажу бабе, а вдруг да ня так, она приколотит меня». Остановился он, встряхнул одним пяром до трех раз, сказал: «Кушать хощу — мяса, белого хлеба». Потряс, а нищаво нет. Старик другим пяром потряс три раза и сказал: «Кушать хощу — мяса, белого хлеба». Толькя сказал, как всё появилось на белой большой скатерти, а сверх того прошеного — скляница1 вина. Обрадовался дед, напился, наелся, благодарит: «Спа­сибо табе, пёрушко, хватит — напился я, наелся я». Встал он, пошёл домонь. Идёт и думает: «Таперища нам до самой смерти будет вдоволь. Работать ня стану я, да и бабка бить меня ня будет». Идёт он домонь, а впереди его идёт злая колдунья. Она узнала, што журавель старику дал два волшебных пёрушка. Вот она зазывает его до себя в хату:

  • Заходи, милый щеловек. Погостюй у меня, щай ты устал, да и время позднее. Ты сам отколь идёшь?
  • С охоты, — отвещает старик.
  • А много убил?
  • Нет, так себе. Пымал одного журавля.
  • А где же он у тебя?
  • Да я его пустил на волю, — отвещает старик.
  • Заходи до меня, отдохнешь, покормлю тебя, а по­том домонь пойдёшь.

Старик думает: «И вправду зайду». Зашёл он. Кол­дунья дала ему воды, рушник и сказала:

  • Поди руки побань1, а торбу свою положи.

Старик положил торбу, пошёл руки банить. А кол­дунья тем временем достала из торбы старика два пе­рушка, а на их место положила другие. Побанил руки старик, колдунья посадила за стол его. накормила. Стал уходить старик, благодарит её за хлеб-соль.

Приходит он домонь, хвалится жене:

  • Ну, жана, таперища нам хватит всего до самой нашей смерти. Вот пымал я журавля, а он дал мне два пёрушка. Как потрясу их, так на столе будет всё, што душе угодно.

Старуха слушает старика, а потом гутарит:

  • А ну-ка, покажи, бездельник!

Дед показал два перушка старухе. Потом потряс одно до трех раз, потряс другое до трех раз и сказал: «Мы со старухой кушать хотим мясо, белый хлеб и все прощее». Сказал, а нищаво не появилось. Старик дру­гой раз сказал — обратно нищаво. Он в третий раз ска­зал— и тоже нищаво. Он думает: «Вот проклятая кол­дунья, подменила!» А жана спрашивает;

  • А где жа твой журавель?
  • Да я его пустил на волю.
  • На волю?
  • Да.

Старуха схватила палку да нащала его бить. Била-била, палку поломала. Старик, бедный, сидит в кутке2, думает о злой колдунье. А старуха подбегла до няво, схватила яво за усы, бороду и нащала таскать по хате. Таскает яво, а сама приговаривает: «Бездельник! Заму­щил меня! Всю жизнь живём, как нелюди! С голоду ме­ня уморит!» Ну, таскала, пока хватило силы, а потом выгнала яво из хаты:

  • Иди, где был, да штоб без еды не приходил домонь.

Дед пошёл, а на дворе нощь. Так он, бедный, до утра и ходил. Утром с красной зорькой пришел на то место, где его силок стоит. Смотрит, а в силке нищаво нет. Стал старик кликать: «Где ты, журавушка?» Слышит старик голос журавля:

  • Эй, старищок, што табе надобно?

Ну, старик рассказал журавлю, как его щужая ста­руха заманула до себя домонь, как подменила пёрушки, как дома жена ругалась. Послушал журавель старика да гутарит ему:

  • Вот табе две палощки. Встряхнешь одну — ку­шанье появится, какое ты хощешь, а встряхнешь дру­гую— появятся люди с дубинками, будут бить, пока ня скажешь: «Марш на место».

Взял старик две палощки да пошёл. Шёл он, шёл и захотел кушать. Остановился, тряхнул три раза: «Хо­щу кушать». Сказал — тут всё появилось на белой ска­терти. Наелся, напился старик, пошел домонь. Идёт, а впереди та колдунья. Подождала она старика, здоровкается с ним:

  • Здорово живёшь!
  • Здравствуй, — отвещает старик.
  • Откуда идёшь? — спрашивает колдунья.
  • С охоты.
  • Много убил?
  • Нет, нямного, — отвещает старик.
  • Заходи отдохнуть, покушать, а потом домонь пойдёшь.

Старуха знала, што журавель дал ему палощки. Пришёл старик, повесил палощки на крюк у двери. Старуха дала ему рушник, воды да сказала:

  • Иди руки побань.

Пошёл старик руки банить, а колдунья захотела посмотреть, какие палощки. Взяла она палощку, встряхнула её три раза, вышли люди с палками и давай кол­дунью бить. Били, били её. Она бяжит во двор, а её бьют. Увидала она старика, крищит:

  • Забери людей.

А старик банит сабе руки, будто нищаво ня слышит. А люди с дубинками колотят колдунью. Она тогда кри­щит:

  • Отдам я табе твои пёрушки, толькя забяри своих людей.

Тогда старик сказал: «Марш на место!» Старуха отдышалась, отдала старику пёрушки. Взял старик пё­рушки, палощки, торбу свою, пошёл домонь.

Приходит домонь до своей старухи, гутарит ей:

  • Ну, жана, ты меня била, а я не виноват. Вот таперища я принес.

Старуха взяла пёрушки, палощки, а сама ругается:

  • Опять голодные будем?

А потом встряхнула пёрушки три раза. Появилась скатерть белая, а на ней — щаво твоей душе угодно. Об­радовалась она, напилась, наелась. Стала старуха ласко­вой и деда любить стала. А дед ей гутарит:

  • Смотри, старуха, без меня не тряси пёрушки и палощки, ешь толькя при мне.

Сказал старик да пошёл сабе до брата в гости. Взял с собою пёрушки, а палощки оставил. Пришёл к брату, а брат не глядит на него. Ну, посидел он да гутарит:

  • Щаво ж, брат, посидим, попьём, поедим.

А брат отвещает:

  • Ты не заработал, а у меня тожа нищаво нет. Ты посяди да домонь с богом иди.

Старик потряс три раза перушками и сказал: «Ку­шать хотим! Подавайтя, пёрушки, нам всё на стол!» Ска­зал он, тут и появилась белая скатерть на столе, а на ней понаставлено было разное кушанье. Всё было, што толькя душе угодно.

Брат старика, как увидал такое богатство на столе, крищит жане:

  • Жана! Щаво это ты не идёшь до нас? Щаво брата моего не принимаешь? Он наш гость.

Жана заругалась:

  • Ах ты, бездельник! Да какой твой брат гость? Мно­го таких нищих по дворам ходит.

Брат прикрикнул на неё:

  • Знай, што гутаришь! Сказано — иди, угощай бра­та, сполняй мой приказ.

Жана, как глянула на стол, диву далась. Подошла она до брата мужа да увежливо просит:

  • Братец, садись за стол, гостем дорогим будешь!

Ну, попили они, поели. Старик собрался уходить домонь. Попрощался с братом, снохой и пошёл. А в это время старикова злая баба сидела дома. Си­дела, сидела да захотелось ей узнать, што могут делать палощки, што муж принёс. Взяла она одну палощку, по­трясла её — появилась скатерть на столе, а на ней раз­ное кушанье, щаво толькя душе угодно. Попила старуха, поела и думает: «Спрящу я эту палощку, а старику дру­гую положу. Всё одно он её потеряет. Дурной он у ме­ня». Так она и сделала.

Сидела, сидела злая баба да гутарит:

  • Дай-ка испытаю я другую палощку. Штой-то в ней есть и што будет?

Взяла она палощку да как потрясет её. Выскощили три человека с дубинками, нащали старуху злую бить. Бьют они, бьют её и бить ня перестают. Крищит злая баба, пла­щет. Крищала-крищала да голос потеряла. Упала, а её все колотят дубинками те люди.

Входит во двор старик. Старуха до него бросилась:

  • Прикажи, любезнай муж, этим людям, штоб они ня били меня. Я таперища пальцем тебя ня трону, слу­шать стану, слова супротив не молвлю.

Жалко стало старику, он приказал:

  • Люди, подитя на свое место!

Люди с дубинками ушли. С тех пор старуха стала увежливой, ласковой, деда своего не ругала, пальцем не трогала, никогда без няво ня кушала.

Так они и жили до самой старости. Я у них в гостях была, со скатерти той кушала да быль старухи слу­шала, а про себя думала:

  • Попала б она моему мужу Лаврену, он всю жизнь ущил ба её!

Натерпелась я от няво, как тот старик от злой жаны. Бил меня Лаврен люто, ревновал. Пойду на курагод, по­пляшу, поиграю песни, а домонь приду — бьёт меня. Ид­ти до круга жаловаться — ня шла, стыдно мне было. Всю жизнь меня, антихрист, бил. Как, бывало, вспомню эту сказку, так думаю: «Най­ти ба мне такие палощки да поущить мужа. Узнал бы мой Лаврен, как бить жану». Таких, как он, да таких злых баб, што у старика женой была, толькя и вразумишь палкой.

Сведения об особенностях ОНН

В настоящее время выходит из активной традиции, сохраняясь в памяти старшего поколения. В целом, бытование находится на грани исчезновения, утрате традиции способствует отсутствие передачи от исполнителя к слушателю

Сведения об особенностях распространения и использования ОНН

устная

Ссылки на библиографическое описание ОНН

Якоби Л. А.  Сказки казаков-некрасовцев. Ставрополь 2013 г